Мне просто повезло с детством
«Мы — из КЮСа имени Карацупы»
Сорок три года назад Любовь Соломоновна Шерешевская «придумала» КЮС — Клуб Юных Собаководов. Потом таких клубов появились в стране сотни. Но первый, московский КЮС им. Героя Советского Союза Никиты Федоровича Карацупы — особенный.
«Я всю жизнь отдала детям и собакам»
— Я родилась 2 августа 1928 г. в Москве на Арбате, в районе Собачьей площадки. Таким образом, и предопределилось мое будущее, — шутит Любовь Соломоновна.
Но вообще-то в ее детстве было мало смешного. В 1937 г. арестовали как «врага народа» отца — человека, безгранично любившего свою страну и сумевшего передать это чувство маленькой Любе. Мать с младшими детьми была вынуждена уехать в Свердловск, а девочку взяла семья маминого брата — Аркадия Млодика. (Его повестью «Армия Трясогузки» зачитывалось не одно поколение советских детей). Дядя, добрый и проницательный человек, позволил племяннице, тосковавшей по отцу, которого ей так и не суждено было больше увидеть, завести собаку. Так у девятилетней Любы появился друг, утешитель. С этой собаки все и началось.
Я нисколько не сомневаюсь, что забавное совпадение места рождения Шерешевской и дела, которому она посвятила жизнь, не такое уж случайное. Нет, тут, похоже, мы сталкиваемся с предопределением. Судите сами…
Когда началась война с Финляндией, одиннадцатилетняя Люба стала ухаживать в госпитале за ранеными. Она обратила внимание, что многие из них получили ранение почему-то в спину.
— Все оказалось очень просто и очень сложно одновременно, — вспоминает Любовь Соломоновна. — Мне объяснили тогда, что финны активно используют «кукушек». То есть их снайпер незамеченным сидел на дереве сутки, двое, а когда под деревом проходил кто-то из наших, стрелял в него или просто спрыгивал и всаживал в спину нож. Тогда впервые стали натаскивать на поиск «кукушек» собак. Этим занималась и я.
В одиннадцать лет!
Уже в годы Великой Отечественной Люба Иоффе — так звали девушку до замужества — подготовила для действующей армии пять специально обученных собак.
После войны ее (дочь репрессированного!) приняли в юридический институт. Казалось, быть ей адвокатом. Но тут судьба вмешивается и ставит все на свое место раз и навсегда: Люба Иоффе встречает Эдмунда Шерешевского — замечательного человека и впоследствии крупнейшего специалиста по собаководству. И всю свою последующую жизнь Любовь Соломоновна, теперь уже Шерешевская, посвящает детям и собакам. Ее сердца хватило не только двум родным дочерям, но и еще многим и многим, язык не поворачивается сказать «чужим», девчонкам и мальчишкам, особенно тем, чье одиночество она умеет понять как никто другой.
А собаки? Почему тратила годы на них? Что же тут непонятного?
— Собака, — объясняет Шерешевская свою привязанность, — не творит гадостей, не пишет доносов, зато дарит тепло. Уткнувшись лицом в колючую собачью шерсть, ощутив на щеке мокрый ласковый язык, человек оттаивает.
Это не говоря о пользе, которую она приносит в военной, пограничной, милицейской службе, в поддержке инвалидов и так далее.
«Была собака и была мечта»
Главный ребенок — Клуб Юных Собаководов — родился у Шерешевской в 1963 г. Тринадцать детей и одна собака на всех. Принадлежало это сокровище Наташе Володиной и являлось, как говорят «старички»-кюсовцы, нечистокровной овчаркой. Но какое это имело значение! Главное, была собака и была мечта — научить ее всему-всему и передать пограничникам, сделав тем самым что-то доброе для страны. Служение Отечеству — не обязательно в воинском звании — волновало юные души, представьте себе. Впрочем, и в наши, во многом безумные дни, граница по-прежнему остается притягательной для истинных мужчин, преданных сыновей израненного Отечества.
Словом, тогда, тридцать пять лет назад, во Дворец Пионеров на Ленинских горах приходили мальчики и девочки, которые грезили границей и собаками. «Граница» и «труд», «граница» и «польза» были для них синонимами. Они на себе испытали, как много надо знать и уметь, чтобы принести пользу границе. А потому учили собак, учились сами.
И вот остался позади первый год работы. Наступил грустный и радостный день, когда их Пират отправляется на службу. Настоящий пограничник старший сержант Борис Лебедев берет поводок из рук Паши Баконина, тот целует пса в мокрый холодный нос и… отворачивается. Пашка-Пашенька, не стесняйся ты плакать в такой момент. У настоящих мужчин слезы редки. Но уж коли навернулись они, значит.… Да что там говорить! Это многим из кюсовцев еще предстоит узнать. А пока машина с Лебедевым и Пиратом скрылась за поворотом Воробьевского шоссе. Место назначения — Северо-Западный пограничный округ…
А на площадке, построенной и оборудованной самими ребятами, продолжаются занятия. Олег мучается с Чарой, которая боится бума, но «по-доброму строгий» приказ мамы Любы — «А влезь на бум сам! Идите вместе!» — делает свое дело: и мальчик, и собака выходят из затруднения.
И так день за днем. «Учи, любя, — повторяет Любовь Соломоновна своим детям, — мы с собакой одной крови». И дети стараются.
И вот уже первые награды. Главное управление пограничных войск СССР наградило Клуб Юных собаководов грамотой, а Паше Баконину вручили значок «Юный друг пограничника». Благодарили за отлично выращенных и отдрессированных собак, за помощь пограничникам книгами, за шефские концерты на заставах. И первые письма с границы в родной клуб. «Мама Люба, береги себя», — писал ей с советско-финской границы Николай Гуничев — Каждую весточку от вас и от ребят жду с нетерпением. Как вы там?».
«Скоро — даже не верится — обниму нашу маму Любу и всех наших кюсовцев», — это делится радостью по дороге из Афганистана домой, в Москву, капитан (сейчас-то он уже подполковник) Александр Зотов. «Берегите маму Любу», — наказывает друзьям полковник Евгений Липилин… Таких писем от дорогих, родных ребят, которых она вырастила настоящими мужчинами, Любовь Соломоновна хранит сотни.
В КЮС одна за другой шли благодарности и посерьезнее, далекие от простой комплиментарности.
«Отзыв командира заставы о работе вашей собаки
…в мае вожатый Сергей Привольнов с собакой Дагир задержал нарушителя границы. Нарушитель необычный. Несколько раз предпринимал попытки ухода, долгое время готовился, все рассчитал. Шел лесом, обходил поселки, открытые места. Дагир обнаружил нарушителя за 700—800 метров. Начал себя беспокойно вести. Привольнов решил осмотреть место, куда тянула собака. В результате был задержан нарушитель, который мог принести нашей стране политический, экономический и военный вред. Деньгами это не оценить. Сколько радости было у солдат заставы, да и у меня, как у начальника заставы за то, что мы выполнили долг перед Родиной, а выполнили мы его с помощью собаки, подаренной ребятами КЮСа.
В поселке Таунан обворовали магазин. Оперативная группа РОВД КАССР попросила оказать помощь. Время с момента преступления прошло более 12 часов, но Дагир взял след и вывел оперативную группу к преступникам.
Потом был поиск лиц, обворовавших воинские склады, Хлитольскую школу, поиск пропавшей женщины в селе Куликово, задержание еще троих нарушителей. И со всей этой работой Дагир справлялся отлично.
За раскрытие преступлений вожатый Привольнев и служебная собака награждены грамотами министерства внутренних дел КАССР.
В. П. Анисимов,
начальник н-ской заставы
Северо-Западного округа»
Или вот:
«Награждается Деордиев Сергей Вячеславович за активную помощь пограничным войскам в деле охраны государственной границы и работу по подготовке для границы служебных собак.
Командир войсковой части № 2416
подполковник Покормяко»
Тогда Сергей получил медаль. Сразу два радостных письма полетели в Москву из Заполярья: домой, маме, и в КЮС, маме Любе.
О том, насколько серьезным делом занималась Шерешевская, говорит врученная ей медаль «За отличие в охране государственной границы СССР».
— Сережа, — спросила я как-то Деордиева, — почему вы все зовете Любовь Соломоновну «мамой»?
— Она делала и делает для нас столько… Знаете, не все родители теперешних кюсовцев сейчас понимают, ЧТО она значит для их родных чад. Просто она ТАК учила нас быть людьми, что вроде мы и не замечали процесса воспитания. Повзрослев, поняли, как она нас любит. Она ведь живет ради нас. Мучается, переживает.
«За себя и за того парня…»
В том-то и дело, что Любовь Соломоновна все эти сорок три года учила не только дрессировать собак, не только готовила мальчиков к службе в погранвойсках, в армии, на флоте, она старалась ненавязчиво обратить внимание ребят на новую интересную книгу, спектакль или фильм. Не говоря уже о том, что в КЮСе они сами учились творить — петь, танцевать, рисовать, стихи писать, играть на гитаре… Сколько песен было спето у костра на сборах!
Умела мама Люба незаметно подсунуть газету с публикацией, которую считала по-человечески важной. А читала она и просматривает до сих пор массу газет и журналов, только все больше печалится в последнее время.
Так однажды, года через три после рождения КЮСа, попалась ей на глаза история легендарной в Словакии личности — русском командире партизанского отряда времен Второй мировой войны. Упоминалось о том, что была у него собака, которая несколько раз спасала отряд о гибели.
Ребята загорелись, стали искать и, представьте, нашли этого человека. Его имя — Дмитрий Александрович Меньшиков. До войны он возглавлял одну из пограничных комендатур на Дальнем Востоке. Отыскали его в Уссурийске, где он жил в послевоенные годы, отнюдь не увенчанный, как того заслуживал, славою. Не раз дети обращались в ЦК комсомола и к властям города, чтобы герою воздали должное. Услышали их уже после смерти Меньшикова. В музее города появилась достойная экспозиция, посвященная героическому участию нашего пограничника в словацком антифашистском Сопротивлении. Вдова Меньшикова — Надежда Ивановна, сама участница Великой Отечественной, не осталась без помощи.
Шерешевская учила откликаться на чужое горе первыми, отзываться на любую беду.
Такой счастливой оказалась встреча для Клавдии Михайловны Мальцевой, старушки, солдатской вдовы, в доме которой остановились кюсовцы во время летних сборов под Каширой. Уже зимой ездили ребята к ней: возили продукты, хлопотали по дому.
Из плена одиночества вызволили ребята Владимира Марковича Мельникова. Одиночества, конечно, относительного, но… Но что делать, если позади война, а впереди — жизнь в инвалидном кресле. Супруга ветерана, хоть и тоже инвалид войны, работала, и оставался он целыми днями один. Когда увидел по телевизору передачу про клуб Шерешевской, понял, что у таких ребят не стыдно помощи попросить. «Если можете, — написал он, — подарите собаку, болонку, например…». Через неделю к нему в Витебск поехала Лариса Бынькова. Деньги на собаку и дорогу в Белоруссию собирали вскладчину. После смерти Владимира Марковича пришлось им обратиться на всесоюзное радио, потому что не позаботились в Белоруссии о бывшей партизанке Мельниковой. Помогло.
А вот Сергей Гапонов из Сальска, ветеран-«афганец», попросил как раз не болонку: «Нет-нет, ребята, я хоть и живу на коляске, но собак знаю. Мне — такую, как на Гиндукуше были, — овчарку». И повезли в Сальск настоящую овчарку.
А какая дружба — в самом высоком ее понимании — завязывалась у ребят с родителями пограничников, погибших в мирные дни, с их женами и детьми! Делом чести они считали сделать все, чтобы память о павших не оказалась в забытьи. Например, это не без их участия в алтайском поселке появилась улица Николая Колодкина.
Уроки Карацупы
Когда Шерешевская сказала, что хочет дать клубу имя Карацупы, «наверху» ей пытались отсоветовать: «Вы с ума сошли — ведь он еще жив!». На что мама Люба со свойственной ей прямотой ответила: «Вот потому и хочу, чтобы Никита Федорович при жизни знал, чье имя носит КЮС». И добилась своего.
Никита Федорович до последнего дня работал в музее Погранвойск. А КЮС… КЮС оставался для него воспоминанием о молодости, отдушиной профессионала, живой водой и бальзамом для сердца.
Он прекрасно понимал, что роль собак и на современной границе, во многом, конечно же, отличающейся от границы тридцатых годов, весьма высока, что никакая техника, тем более в нынешней экономической ситуации, не заменит такой анализатор, как собачий нос. И потому учил ребят всему, что знал и умел.
Можно сказать, что Любовь Соломоновна и ее кюсовцы боготворили Никиту Федоровича. Он умел находить правильный, единственно верный тон в обращении с теми, кто годился ему во внуки и правнуки — гармония учителя и достойных учеников.
Кюсовцы — и это тоже заслуга мамы Любы — впитывали имя Карацупы с момента, когда переступали порог клуба. Но для них он был не просто легендой (хотя каждый перечитал все, что написано о знаменитом следопыте), они, и это главное, видели, как он работает с собаками. Когда Никита Федорович переехал в новую квартиру на Мичуринском проспекте и ездить в Измайлово, где сейчас располагается КЮС, ему стало трудновато, ребята построили площадку около его дома, в овраге, и сами приезжали к нему.
Я помню 23 февраля 1994 г. Тогда кюсовцы последний раз отмечали праздник вместе с Никитой Федоровичем. Это был чудесный и немного грустный день, грустный, потому что государство, по-видимому, решило, что граница может обойтись без денег, довольствия, собак. Никита Федорович не подавал виду, что переживает. И попивал чаек из граненого стаканчика с домашним вареньем. Стол у кюсовцев был, как всегда — кто что принес: пирожки, хлеб, чай, варенье. Небогатый, как у многих в ту зиму. Но было не важно, что ели и пили, важно, что были вместе.
Тогда же мама Люба приготовила Никиту Федоровичу скромный кюсовский подарок. Кажется, там была гречка, сыр и какие-то сладости. Она вот такая — что есть, тем и делится. Никита Федорович был особенно растроган.
Даже не верится, что его уже нет с нами несколько лет. Удивительный человек. Простой и одновременно легендарный, общение с которым доставляло огромную радость. Не успел Никита Федорович перевести в музей всю историю КЮСа — документы, альбомы, фотографии, письма… Сделает ли это кто после него?
«Погон к погону, в одном строю»
— Я создавала клуб, — вспоминает Любовь Соломоновна, — мечтая о таком коллективе, где подростки сумели бы всесторонне раскрыть свои способности, нашли друзей, научились любить Родину, ценить дружбу, любить и верить в доброе начало, сочувствовать чужому горю, быть милосердными. И если мне что-то удалось, то только благодаря самим ребятам, которые делили со мной все радости и огорчения.
Что значит «если удалось»? Конечно же, удалось! Любовь Соломоновна воспитала немало настоящих мужчин, каждый из которых достойно выполнил долг защитника Отечества. Она переживала и, как и родные матери, не может до конца пережить потери среди своих питомцев. Не придут больше в родной клуб погибшие «при исполнении» Ваня Соколов, Евгений Липилин, Павел Баконин (помните, мальчик с Пиратом?), Виктор Измалков, Миша Иванов и Сережа Барчуков… Она вырастила настоящих мужчин, готовых прийти на помощь слабому. Именно так, спасая человека от хулиганов, погиб Валентин Малютин, составивший в свое время «кюсовский наказ» уходящим на службу. В нем есть такие строчки:
Погон к погону, в одном строю.
Попробуй-ка, отличи.
Но пусть о вас по делам узнают —
Какие вы, москвичи!
Вот еще его же, Валентина, стихи. Уже лирические.
Сосны. Снег по колено.
Тропа, как борозда.
Ветерок затихает смиренно.
Бродит в ночи звезда.
С ней и я брожу,
В шинель морозом закованный,
Сон отгоняя прочь.
И кажется лес заколдованным
В эту зимнюю ночь.
…А где-то малыш упрямый
Сладко спит в колыбели
И видит дальние страны
Без снега и без метели.
А где-то стоят в дозоре
Такие, как я, солдаты…
Да если бы только одного Валентина воспитала мама Люба, и то смело можно было бы сказать, что ей в КЮСе многое удалось.
До последних лет в день рождения КЮСа, 29 апреля, собираются уже три поколения кюсовцев. Показывают новых собак. Смотрят свои фильмы: о мирных днях детства и поездках в Сортавалу, о военных годах взрослой жизни. Например, кавалер ордена Красной Звезды Александр Зотов, в детстве Саша-Зонтик, показывает снятую им в Афганистане ленту о своих четвероногих сослуживцах — собаках-саперах, которые спасли сотни жизней.
Конечно, удалось… Еще потому, что наравне с замечательными юношами она вырастила замечательных девочек. Они теперь уже сами мамы и жены. Некоторый нашли суженых здесь же, в клубе, как, например, Андрей Фатенков — свою Танюшу, а Юра Фоломкин — Анну. Были случаи, когда девочки встречали свою любовь на границе, куда клуб Шерешевской ежегодно выезжал на стажировку.
Я уж не говорю о том, что многие кюсовцы стали просто классными специалистами-дрессировщиками собак. Например, Марина Денисова, Лена Поцелуева… Всех не перечислишь.
Конечно, удалось. Иначе не говорили бы ребята своему учителю таких слов:
Мы стали взрослыми теперь,
Нам детства не вернуть.
Но КЮС во многом нам помог —
Он указал нам путь.
И, приводя на клубный день
Сейчас своих детей,
Мы вспоминаем каждый раз
О юности своей.
Годы берут свое, и со здоровьем у Любови Соломоновны плоховато, но… дух — боевой, полный оптимизма — у Шерешевской несгибаем.
Мы с вами, мама Люба!
http://www.pogranec.ru/showthread.php?t=148&page=2 Из журнала "Пограничник"
P.S. КЮС имени Героя Советского Союза Никиты Федоровича Карацупы вырастил десятки пограничников и передал в пограничные войска, в Вооруженные силы, в МВД около четырехсот специально обученных собак.
На данный момент я возглавляю семью из 60-ти собак и я думаю они будут против того что бы "мама вышла на работу".
